Предлагаю вашему вниманию такое стихотворение:
Какой отклик и какие мысли оно вызывает у вас?
В экзистенциальном подходе мы всегда учитываем данности жизни, то есть то, что неизбежно в ней присутствует. В стихотворении раскрывается такая данность, как изоляция. Один из основоположников экзистенциально-гуманистического подхода Джеймс Бьюдженталь назвал её «отдельность-но-связанность». Вот его цитата:
«Все мы и каждый из нас в самом глубоком и подлинном смысле одиноки. Ни один человек, как бы он нас ни любил и мы его не любили, как бы он ни был нам близок, как бы искренни мы ни были с ним — ни один человек не может до конца находиться с нами в той глубокой внутренней области, где мы одиноки. Временами мы переживаем это одиночество как благодать, как целительную и оберегающую нас изоляцию. Но бывают и другие периоды, когда эта отделённость кажется нам пожизненным тюремным заключением, железной клеткой, из которой, как мы знаем, нам никогда не выбраться. Это периоды, когда мы вздыхаем так тяжело и безнадёжно, когда мы всем своим существом стремимся преодолеть разрыв между собой и другими, соединиться с кем-то целиком и полностью, позволить этому другому беспрепятственно войти в наше сердце. Тогда мы страдаем от одиночества. Тогда наше внутреннее чувство безутешно горюет по поводу нашей отделённости. То же самое происходит и с другой частью парадокса нашего бытия. Мы оказываемся вовлечёнными — часто против нашей воли — в чужие жизни, в чужие чувства, в чужие переживания. Мы снова и снова пытаемся воздвигнуть стену, отделяющую нас от этой вовлечённости, лишь с тем, чтобы увидеть, как она рушится, словно песчаная насыпь, заливаемая приливом. Мы страшимся потерять своё индивидуальное бытие в космическом океане единства.»
Мы живём в мире, в котором есть другие люди. Мы появляемся на свет не сами по себе, а благодаря союзу наших родителей, и с самого момента рождения (хотя, на самом деле, даже раньше) оказываемся включены в отношения. На протяжении жизни мы не можем не быть связаны с другими. Но при этом каждый из нас — отдельный человек со своим уникальным и неповторимым личным опытом. И в этом неразрешимая двойственность. Поэтому одним из ключевых становится вопрос понимания. В стихотворении Евтушенко, состоящем из всего десяти строчек, это и однокоренные слова используются целых пять раз. Если я — отдельный человек с уникальной жизненной историей и опытом, никто другой не сможет в полной мере понять меня, как бы сильно я ни хотел и как бы сильно другой ни прикладывал для этого усилий. Между нами всегда будет оставаться непреодолимый зазор.
Почему тогда «страшно во всём друг друга понимать»? Потому что, помимо общности и связи с другими, есть наше собственное Я, та его часть, куда ни у кого нет доступа. И тогда полное понимание означало бы утрату этого индивидуального, означало бы, что нет отдельно меня. Фраза «и пониманьем не убью» — как раз об этом. Если меня понимают абсолютно во всём, то где здесь я? Невозможность быть понятым целиком и полностью, с одной стороны, оставляет разрыв между нами, но с другой — делает меня мной, а тебя тобой. В терапии мы говорим о том, что стремимся к пониманию, и это действительно так. Но суть не в том, чтобы терапевт понял что-то о человеке, с которым работает, лучше него самого. А в том, чтобы сам человек благодаря присутствию Другого в лице терапевта и его искреннему интересу больше понимал про себя. Как терапевт я осознаю это ограничение в понимании. Но это отнюдь не означает, что не стоит пытаться, даже наоборот: стремление к пониманию для меня — одна из профессиональных опор и движущих сил терапии. И иногда оно — то самое, с чего начинается целительный эффект.